Под Знаком Исцеления - Ник О`Донохью

— По-видимому. Так или иначе, я начинаю: не хочется держать ее под наркозом долго.

Дальше начались совершенно рутинные действия, говорила себе Бидж. Если бы не размер раны, если бы не то, что оперировала она человеческое тело, если бы не приходилось делать все, лежа на боку…

Она начала с самых нижних слоев мышц. Лори, стоя на коленях рядом с подносом с инструментами, заглядывала через ее плечо.

— Ну и мускулы у этой деточки!

— Все кентавры очень сильные. Ты только посмотри, каким мощным должно быть человеческое тело, чтобы соответствовать лошадиному. Мне придется использовать очень толстую нить.

Лори подала ей хирургическую иглу с нитью номер два:

— Боже мой, такое впечатление, что ты шьешь бечевкой.

— Швы не должны разойтись. Ей ведь через десять дней придется носить тяжести. — Бидж делала большие стежки, каждый раз закрепляя нить. Дойдя до конца раны, приходившегося как раз над сердцем, она вздохнула: — На три сантиметра глубже, и она была бы мертва.

Потом Бидж перешла к подкожному слою, теперь уже используя более тонкую нить.

— Так вот как выглядят мышцы человека? — проворчала Лори. — У животных точно такие же.

— Ткани есть ткани, — ответила Бидж, быстро зашивая непрерывным швом клетчатку.

Лори удивленно моргнула, когда Бидж дошла до конца раны.

— Вот это скорость! Как тебе удалось научиться так быстро шить?

— Слишком много практики. — У Бидж устали руки, которые приходилось все время поднимать вверх, но останавливаться ей не хотелось. — Ну вот, теперь осталась только кожа.

Лори смотрела на рану, нахмурившись.

— У нее, бедняги, останутся жуткие шрамы.

— Ах, какая жалость, подумать только! — рявкнула Бидж через плечо. — Меня больше волнует, чтобы рана не разошлась, так что лучше пусть уж Хемера переживет крестообразные стежки. Такова проза жизни.

— Хорошо, хорошо… — Лори бросила на Бидж странный взгляд, но больше ничего не сказала.

Лори была права: стежки оставят на коже шрамы. Но по крайней мере рана заживет. Бидж завязала последний узел, сняла простыни, проложенные вокруг операционного поля, и, спотыкаясь, ушла в дом смывать с себя кровь.

Через несколько минут в дверь заглянула Лори:

— Она уже частично пришла в себя. Похоже, я чуть не ошиблась с дозой. — Она ухмыльнулась. — Врач, излечи кентавра. Ты вовремя управилась. — Она закурила. — Выходит, я теперь могу давать наркоз людям? То-то я разбогатею!

Бидж сидела на кровати; ее бил озноб, и она не могла заставить себя не дрожать.

— Почему бы и нет?

— Правильно. — Лори бросила быстрый взгляд через плечо на Хемеру, вошла в комнату и достала рюкзак Бидж. — Укладывайся. Ты теперь мой пациент, и я предписываю тебе отдых.

— Не могу. — Бидж все еще продолжала дрожать. — Ты только взгляни вокруг: тут же все нужно приводить в порядок, да и подменить меня некому… — Она вдруг начала плакать.

Лори покачала головой:

— Я тебя уже видела в таком состоянии — после смерти матери.

Мать Бидж, тоже больная хореей Хантингтона, покончила с собой, оставив Бидж записку. Только тогда впервые Бидж узнала о том, чем была больна ее мать, и о своих собственных шансах унаследовать болезнь.

— Ты тогда страдала от бессонницы, — продолжала Лори. — Как у тебя с этим сейчас?

Бидж, ощущая одновременно и напряжение, и изнеможение, ничего не ответила.

Из двери раздался мягкий голос:

— Позволено будет и мне вставить словечко? — Грифон устало опустился на снег, задыхаясь после подъема на холм. Лори немедленно принялась его отчитывать:

— Тебе не следовало приходить!

— Я беспокоился о тебе. — Грифон снова повернулся к Бидж. — Я знаю, как серьезно ты относишься к своим обязанностям, это очень похвально. Однако ты уже не можешь держать себя в руках, скоро ты начнешь делать и профессиональные ошибки, так что проку от тебя станет немного. — Он перевел взгляд на собственные когти и, помолчав, продолжал: — Поэтому, хоть я и не медик, позволю себе дать совет: возьми на неделю отпуск и проведи его в университетском городке, среди друзей. — Он смущенно кашлянул. — В случае чего-то срочного мы сможем связаться с тобой. Я присмотрю за твоей пациенткой. Лори тоже — после того, как отвезет тебя в Виргинию. Чтобы тебе легче было согласиться на это, я готов снабдить тебя небольшим побудительным мотивом…

Бидж подняла заплаканное лицо:

— Каким это?

— Отправляйся, или я тебя убью.

Лори помогла Бидж собраться, и Лори же села за руль грузовика. Бидж равнодушно смотрела в окно на возникающий в свете фар похожий на лунный ландшафт.

Когда она проснулась, оказалось, что Стефан несет ее на руках по ступеням лестницы. Бидж прижалась головой к его груди и заснула снова.

Глава 23

Бидж впоследствии не раз испытывала сожаление о том, что так мало помнит об этих своих каникулах.

Проснувшись, она обнаружила, что находится в квартире Лори, очень уютной, если не считать пропитавшего все запаха табака. Первые два дня Бидж целиком проспала, третий провела слоняясь по квартире, не в силах ничем заполнить пустоту в душе. Стефан приходил к ней перед занятиями и каждый раз, как ему удавалось выкроить минутку среди дня. Он готовил еду, приносил видеокассеты и вел с Бидж спокойные разговоры, не навязывая ей близости; наконец она пришла в себя настолько, что сама заговорила об этом.

Оказавшись в квартире Лори, Бидж вполне могла бы найти себе занятие, даже находясь в одиночестве: количество и разнообразие книг поразило ее. Здесь были популярные переложения мифов и альбомы художественных фотографий, книги по теории хаоса и учебники кибернетики. На столе оказался впечатляющий новейший компьютер с CD-ROM, сканером, модемом и синтезатором; Бидж побоялась даже и прикоснуться к нему. Она еще раз обошла квартиру Лори, полюбовалась на резную нефритовую гору, украшавшую кофейный столик, и вообще полностью отдалась неожиданному ощущению роскоши и комфорта.

Последующие несколько дней прошли в прогулках по городу и поедании всевозможных разновидностей мороженого и пиццы: Бидж наслаждалась мелочами, о которых она и не вспоминала раньше, но которых, как обнаружилось, ей ужасно не хватало. Они со Стефаном избегали приближаться к» Джиро «, старались даже не говорить на эту тему; впрочем, Бидж, выросшей в семье, где было принято избегать разговоров о болезнях, это давалось без труда.

Бидж сняла некоторую сумму со счета в банке (ее накопления оказались довольно значительны: Бидж часто платили золотыми монетами, а возможностей тратить деньги ей последнее время не представлялось) и купила Стефану, для его комнаты в общежитии, деревце в горшке, а его соседу Вилли — за терпение — три аудиокассеты. Она написала подробные письма Ли Энн, Анни и Дэйву, сообщив им все новости о Руди и Бемби, но не касаясь тревожных обстоятельств, связанных с Перекрестком. Бидж позвонила Питеру в Чикаго, терпеливо выслушала его излияния по поводу замечательной новой возлюбленной и пообещала как-нибудь навестить их.